Образ валдайской девы в произведениях писателей icon

Образ валдайской девы в произведениях писателей



НазваниеОбраз валдайской девы в произведениях писателей
Фролова Ксения Юрьевна
Дата конвертации16.04.2013
Размер341.25 Kb.
ТипДокументы
источник


Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа №2


Номинация: Литературное краеведение


Тема исследования: «Образ валдайской девы в

произведениях писателей

XVIII-XX веков»


Выполнила:

Фролова Ксения Юрьевна,

учащаяся 9 класса МАОУСОШ№2 города Валдая Новгородской области

тел:89643100012

e-mail:

FrOlOvAKsYu@yandex.ru

Руководитель:

Гаврилова Надежда Ивановна,

учитель русского языка и литературы

МАОУСОШ№2

города Валдая Новгородской области


г. Валдай

2012 год

План работы:


1.Введение. Цель. Задачи.

Методика работы.________________________________________________стр. 3


2.Основная часть.

Глава 1. Валдай и его достопримечательности.______________________стр. 5


Глава 2. Валдайская дева.

2.1.Быт и нравы_________________________________________________ стр. 10


2.2.Традиционный костюм валдайских женщин______________________ стр. 12


2.3.День святой Великомученицы Параскевы,

наречённой Пятницею.________________________________________ стр. 14


2.4.Писатели о Валдайской красавице.______________________________ стр. 15


3.Заключение.

Мое отношение к теме исследования.______________________________стр. 23


4. Словарь.______________________________________________________стр. 24


5.Литература.____________________________________________________ стр. 25


6. Приложение.


1.Введение. Цель. Задачи.

Методика работы.

Валдай… Мне кажется, это слово, звонкое слово, знакомо многим. Серебряные колокольца лихих ямщицких троек вместе с разудалой и грустной дорожной песней разнесли его по всей Руси Великой.

Растет Валдай, хорошеет с каждым годом. Появляется множество домов, открываются новые кафе, центры с игровыми автоматами. Но ведь «не хлебом единым сыт человек», поэтому очень радует то, что как феникс из пепла в кратчайшие сроки возродился храм в центре города. Восстанавливается в своей первозданной красоте Иверский монастырь.

Я не знаю, как сложится моя судьба, но мне хотелось бы связать свою жизнь(и профессию) с туристической деятельностью, и помимо основной работы проводить экскурсии. При музее Уездного Города у нас есть замечательные экскурсоводы, но я бы хотела разработать свой литературно-исторический маршрут. Почему литературный? Жизнь и творчество многих известных писателей и поэтов были связаны с Валдаем и валдайским краем. На Валдае были А.С.Пушкин, М.Ю.Лермонтов, С.Есенин, А.Толстой, в нашем городе находится усадьба М.О.Меньшикова, здесь родился и похоронен Б.С.Романов.

Я уже сейчас составляю свою экскурсию. Данная работа и является началом сбора материала для экскурсии. Тема «Образ валдайской девы в произведениях писателей 18-20 веков» возникла после посещения музея, где находятся экспозиции «Валдайская дева» и «Валдайская баба».


^ Цель: попытаться систематезировать и обобщить материал, исторический и литературный, о валдайской красавице.


задачи:

● Показать на основе краеведческого материала, как близка нам далекая история;

● Привить любовь к родному краю, к «малой родине», славной своим прошлым и настоящим.

^ Методика работы

1 этап: изучение и сбор материалов, исторических и литературных, о валдайской красавице;

знакомство с биографиями и произведениями русских писателей XVIII-XX веков, чья судьба и произведения связаны с Валдайской землей;

посещение Музея Уездного города г. Валдая, экспозиции «Валдайская дева» и «Валдайская баба», Дома Народного творчества, краеведческого отдела Валдайской районной библиотеки.

2 этап: поисковая работа в библиотеке, музее, архиве, работа с печатными и рукописными источниками, знакомство с интересными людьми, хранителями и продолжателями культурных традиций Валдая.

3 этап: Систематизировав и обобщив накопленный материал, мы подготовили исследовательский материал на тему: «Образ валдайской девы в произведениях писателей

XVIII-XX веков».


Этот материал отличается новизной, т.к. я попыталась осуществить анализ художественных текстов, в которых упоминается или рассказывается о валдайских девах: А.С.Пушкин «Евгений Онегин», А.И.Радищев «Путешествие из Петербурга в Москву», А.Толстой «Петр1», В,Писигин «Путешествие из Москвы в Санкт-Петербург», Н.Мазурин «По дороге на Москву».


^ Глава 1. Валдай и его достопримечательности.

...В некоторых российских городах, даже и не очень великих по размерам, иной раз приходится крепко напрягать воображение, дабы "пробиться" к их пусть и не очень давнему прошлому. Не таков Валдай.

Все почти так же, как и столетие назад. Все так же лихо "заваливается" вправо и вниз от Московско-Петербургского тракта дорога. Все такие же не очень богатые, но основательные домишки вдоль нее. Все так же смотрят слева, с высоты холма, Путевой дворец (когда-то, в течение недельного пути на коронацию, третью ночь здесь проводили русские цари) и шедевр валдайского зодчества — львовская церковь-ротонда Святой Екатерины. Все так же застывают и архаичные телеги, и современные "тачки" на центральной базарной площади о двух церквях.

На одной из них - новые, очень голосистые куранты и старинный герб Валдая: в левой половине- царская корона в знак особого благоволения Ее Величества, в правой- высокий зеленый холм, обозначающий возвышенный характер местности - Валдайская возвышенность когда-то уважительно звалась "горной страной".

И тут путешественник начинает потихоньку уразумевать - чего-то недостает. И на гербе, и в звуковой «палитре» площади… А ответ будет очень простым - колокольчиков.

«Не оплошно порадей о святом месте…»

Время основания Валдая, как и большинства русских городов, неведомо. Происхождение имени - тоже. Одно предание толкует о некоем мужичке по имени Валда - первообитатели здешних мест. Доверия к таким преданиям у историков обычно маловато... Скорее всего, имя города пошло от озера, а финно-угорское слово «валда» означает «светлый». Имя дано по заслугам. Всем отличается Валдайское озеро от своего собрата Селигера: и размерами (всего-то два плеса), и глубиной, и характером - сроду не бывало на Валдае злых селигерских штормов,- и чистотой. Даже когда в наши - не очень экологически чистые - времена проходит катерок двухметровой глубины протоку в озеро Ужин, на дне ее различим буквально каждый камешек...

Впервые большое село Валдай упоминается в 1495 году в писцовых книгах новгородской Деревской пятины. Упоминается как богатое торговое село, но не больше. Настоящая слава начала осенять его с середины ХУН века ­именно тогда будущий патриарх Никон по пути в Соловецкий монастырь, к мощам святителя Филиппа, впервые побывал в Валдае и привязался к этим местам буквально на всю жизнь, облюбовав для монастыря остров в километре от озерного берега. Понятно, в Москву было отправлено подробное донесение о том, что именно на этом берегу ему, Никону, явился святитель Филипп и повелел построить обитель.

Именно тогда родилось крылатое никоновское выражение "На небе - Рай, а на земле - Валдай". Если посмотреть переписку Никона, уже ставшего патриархом, со строительными организациями, то и дело встречаются в них не приказы- просьбы такого рода: «Умоляю, не оплошно порадей о святом месте». Имеется в виду, конечно, Иверский монастырь, усилиями патриарха обстроившийся как небольшая крепость. После опалы и смерти Никона монастырь знавал разные времена: то скудел, то богател, однажды был вообще закрыт...Пока не был закрыт, как всем казалось, окончательно - в начале 1920-х.

Духовенство, в отличие от иных мест, здесь не очень преследовали -взятый в ЧК настоятель был вскоре отпущен, и большинство братии спокойно дожило век на берегах озера, не без грусти взирая на то, как стремительно меняются хозяева у бывшей обители — от дома инвалидов до специальной школы для чахоточных детей. Чехарда продолжалась до 1991 года - года возвращения монастыря прежним владельцам. Словесное описание состояния монастыря - желающий да посмотрит «Тихие омуты» Эльдара Рязанова, снимавшиеся на Валдае, - монастырь там явлен во всей красе. И вообще, это, кажется, первый случай в отечественном кино, когда в титрах фильма прямо указано, где именно он снимался.

Поцелуй меня, потом я тебя... сквозь баранку «Ну а колокольчики-то валдайские где?». С первого взгляда может показаться, что звон его раздается с очень изрядных глубин истории.

Ведь решительно любой валдаец растолкует приезжему, что валдайские колокольцы - это осколки новгородского вечевого колокола, который после похода Ивана 111 вывезли с Волхова, и... то ли царь осерчал на вечный символ новгородской воли, то ли просто по пьяному делу с телеги уронили... В общем, смотри фрагмент из знаменитого стихотворения Константина Случевского! Но Случевский был в первую очередь Поэт, а уж потом сенатор, царедворец, бытописатель, историк. И, как историк, он, конечно, знал, что царский поход состоялся аж за 17 лет до первого упоминания Валдая в документах. А одно из преданий гласит, что осколки разбитого колокола подобрал валдайский кузнец Филипп, и - забавы для- отковал из них несколько колокольчиков. Случившийся рядом странник Иона выпросил их у кузнеца и вдруг, сев на свой посох, взмыл в небеса, и звон колокольчиков услышала вся Русь…

После того как на невских берегах возник Петербург, сделался Валдай местом исключительно бойким и популярным - ни один человек, будь он богатей или простолюдин, сухой чиновник или пылкий виршеплет, проезжая из одной столицы в другую, не миновал Валдай. И до конца XVHI века никто, решительно никто ни о каких колокольчиках не упоминает. Даже Радищев, в знаменитой книге которого есть специальная глава о Валдае. Вот о пышногрудых да румяных валдайских девках, встречавших всякого проезжего, пишут многие. Девки торговали знаменитыми валдайскими баранками, и по древнему нерушимому обычаю за каждую 1 (одну) купленную баранку путешественнику от продавщицы полагался 1 (один) жгучий поцелуй. Отчего репутация валдайских девок была на Руси, мягко говоря, небезупречной. Но при сем почему-то забывали, что целоваться следовало исключительно через баранку.

Замечу попутно -ни в коем случае не стоит путать благородную, большую, сдобную и мягкую баранку с ее обмельчавшим твердым и малохольным потомком -сушкой, которой посейчас любят похрустеть многие. Баранка же по диаметру представляла собой нечто среднее между сушкой и бубликом ­диаметр отверстия составлял 5-7 см. Через такое взасос не поцелуешься. Жаль только, что бараночный промысел в Валдае пока не воскрес, хотя никаких сверхсложных технологий он, как известно, не требует. И о прошлом напоминает разве что портрет городской красотки с громадной связкой баранок, висящий в городском музее.

И еще раз - совершенно неожиданно для себя, на сцене литературно-театральной - прогремел в столицах Валдай в начале позапрошлого века. В Петербурге, в Большом театре, была сыграна трагедия Озерова «Дмитрий Донской» - истинно классицистская трагедия со всеми характерными чертами стиля и жанра: преувеличенными страстями, неестественной, с подвыванием, декламацией, «типовыми» персонажами. Словом, вещица сама просилась в пародию. Каковая и была написана человеком по имени Петр Семенов — неизвестно даже, настоящая это фамилия или псевдоним. В 1810 году была написана его пародия на озеровскую трагедию - «Митюха Валдайский». Только вместо русских князей и татар действующими лицами были всласть отволтузившие друг друга зимогорьевские ямщики (Зимогорье - ближнее к Валдаю село) и валдайские целовальники (целовальник ­сиделец в казенном питейном доме). Пародия была написана языком живыми смачным, почти пушкинским (хотя сам Пушкин в ту пору о стихах имел весьма смутное представление), вследствие чего случилось нечто редкое ­пародия стала, несмотря на сопротивление ее автора, популярнее оригинала: последние представления «Митюхи» относятся аж к началу ХХ века.

Ну а в ту пору, когда Семенов дописывал свое произведение, весь путь от Москвы до Петербурга уже вовсю звенел колокольчиками. Нам, обитателям другого тысячелетия, оглушаемым сотнями и тысячами различных шумов, довольно трудно представить, что в начале позапрошлого века срез шумового «спектра» был совсем иным, и колокольчик ямщика занимал в нем весьма видное и громкое место. Было, как известно, время, когда с колокольчиком под дугой могли ездить только фельдъегеря.

Вспомним снова Пушкина - он-то через Валдай проезжал не единожды и с валдайскими девками целовался явно не только через баранку. Вспомним его михайловское ссыльное уединение в безбрежных снегах. Что нарушало нерушимую тишину? Разговоры дворни, ржание, мычание, кукареканье - в общем, тоска смертная. И по контрасту: «...мой двор уединенный, печальным снегом занесенный Твой колокольчик огласил!». В прошлом году валдайскому колокольчику исполнилось формально двести лет - самые ранние образцы, отлитые мастерами Филиппом Терским и Алексеем Смирновым, относятся к 1802 году. Посему понятно отсутствие колокольчика на городском гербе: статус города и соответственно герб Валдай обрел за 30 лет до этого. Причем колокольчики бывали двух видов: гладкие и «говорящие», с надписью по краю колокольной юбочки. Надписей известно довольно много: «Кого люблю, того дарю», «Купи, не скупись, со мной езди - веселись» (самая ранняя), «Звону много - веселей дорога», «Звони утешай - со мной ехать поспешай», «Сдалече весточку собою подавай», «Кто колокол купит, тот счастлив будет», «Нет барыша, зато слава хороша», «Подай голосок тому предмету, которого милее нету». И самая популярная и короткая: «Дар Валдая». Колокололитейные заводы в Валдае открывались один за другим (завод Усачева ухитрился про существовать аж до 1927 года!), но интерес потребителя неизменно устремлялся к поддужному чуду. Даже в не менее известном центре производства колокольчиков -нижегородском селе Пурех - совсем не стеснялись писать на своих изделиях: «Дар Валдая».

В конце XIX в. на валдайском горизонте как-то появились иностранцы - по преданию, шведы, пытавшиеся вызнать все секреты литья колокольчиков. Хитрющие валдайцы растолковали им, что секрет… в правильно выведенной надписи. Шведы поверили и, весьма довольные собой, уехали. Естественно, их колокольчики оказались абсолютно немы - несколько таких «лжевалдаев» можно увидеть в единственном в России Музее колоколов - он располагается в Екатерининской церкви, которая сама издали немного походит на колокольчик. Схожая история случилась, кстати, в XX веке, когда дотошные японцы, добравшись до азов (едва ли не до молекулярно-атомного уровня) скопировали скрипку Страдивари. Внешне от настоящей ее не смог отличить ни один специалист. Вот только беда: играть на этом "Страдивари" было практически невозможно...

Рубака-арабист и «золотое перо» «Нового времени» А потом Валдай постигла судьба многих колоритных русских городков. Железная дорога между столицами прошла стороной (хотя до Бологого- рукой подать), своя станция на тихой ветке Бологое - Псков появилась много позднее... да и зачем ямщики с их колокольчиками, когда есть стальной и совсем не нуждающийся в них «конь»? Валдай начал превращаться в популярное, дорогое и очень модное дачное местечко - множество знатных и не очень людей имели на озерных берегах свои дачи.

Но сами валдайцы свое «звонкое чудо» берегли свято. Даже сегодня в сувенирной лавке на городской площади можно купить не только всевозможные, расплодившиеся в тысячах разновидностей «новоделы», но и самые настоящие «валдаи» рубежа прошлого и позапрошлого веков. Самый простой тянет на пятьсот целковых, с надписью - втрое-вчетверо дороже. Совсем недавно -аккурат за пару дней до памятного дефолта 1998 года пришло из Валдая сообщение об открытии очередного большого музея «Музея уездного города.

Музей верней было бы назвать музеем повседневной уездной жизни. Казалось бы - что особенно интересного? Но музей популярен - 66 тысяч посетителей только за прошлый год. А между тем из запасников «метрополии» - фондов Новгородского музея-заповедника - музею мало что досталось. Кое-что передал освободившийся от не относящихся к главной теме экспонатов Музей колоколов. А солидная экспозиция выстроилась главным образом за счет того, что десятилетиями хранилось у тех, кого обычно не без презрительной нотки зовут простым и обывателями, -от полуразбитых кузнецовских чашек до бесчисленных фотографий предков в солидных сюртуках и фрачных парах. Хотя среди этих обывателей попадаются люди редкого достоинства - как, например, врач Вера Быстрова. Прожила она почти сто лет и успела, без преувеличения, перелечить практически весь городок.

В этом музее впервые вспомнил Валдай и о двух своих знаменитых и погибших лютой смертью «дачниках»- генерале Владимире Косаговском, отчаянном храбреце-рубаке и невероятно талантливом арабисте-любителе, и об одном из «золотых перьев» суворинского «Нового времени»-Михаиле Меньшикове. Оба осенью 1918 года были без суда расстреляны на берегу озера, в крохотном переулке - позади чудом воскресшего после новогоднего пожара 1993 года Троицкого собора.

За последние годы Валдай очень изменился: ожил, почистился, обрел голос - в виде курантов и воскресших колокольчиков, и статус - как центр Валдайского национального парка, сделался как-то уютнее, веселее, человечнее…

Может, и впрямь не права История - и над озерными просторами сверкают и заливаются дальние потомки и носители так и не обретенной Москвою новгородской воли?

Глава 2. Валдайская дева.

^ 2.1. Быт и нравы.

Да не пополню, удаляясь от мира Валдайских дев святой иконостас.

Daskalidis Journal

В конце 18-первой половине 19 веков Валдай находился в самом цветущем состоянии. Московско-Петербургский тракт, проходивший прямо по улицам города, способствовал значительному развитию торговли, ремесел и промыслов. Немалый доход приносили жителям кузнечное, шорное, колесное, тележное производства, извоз, содержание постоялых дворов, трактиров, питейных домов.

Валдай мог гордиться собой: так много было тут прекрасного. Тут не было ни сплетен, столь обыкновенных в уездных городах, ни враждебных отношений, ни зависти, ни пересудов. Все жили мирно, веселились в простоте сердца, не пытались представлять из себя дурных копий с губернских или столичных оригиналов, тем самым изумляя и поражая проезжающих. Конечно, проезжающих изумляли валдайские красавицы, которые продавали знаменитые баранки с непременным поцелуем через отверстие в баранке. Достопримечательности, о которых вспоминает Алексей Вульф, обращали на себя внимание всех путников. В «Дорожнике» записано: «Здешнее произведение есть валдайские баранки (крупчатые круглые крендели), с ними окружит толпа красавиц, и каждая с особливым красноречием и нежностию пропоёт похвалу своему товару и покупщику арию: «Миленький, чернобровенький барин! Да купи ж у меня хоть связочку, голубчик, красавчик мой! Вот эту, что сахар, белую!» И как бы не были скупы или скучны путешественники, непременно купят несколько связок вкусных и весьма употребительных при чае и кофе кренделей»1. Так повествует автор путеводителя о валдайских белокурых красавицах, «у которых на лилейных щечках цветут живые розы», которые на протяжении многих лет удивляли проезжающих своей красотой и действительно вкусными баранками.

Валдайским девам с раннего возраста было и рекомендовано (церковь этого не запрещала) подкрашивать глаза, губы, щёки. Женские украшения, помаду и другую косметику покупали только мужчины и приобщали к покупкам своих сыновей и внуков. В городе были так называемые должности девушек (назначал глава города самых красивых), которые ходили и продавали бублики.

На Валдае женщину, у которой первой рождалась девочка, называли бабой, а у которой мальчик-молодуха. Именно молодухам разрешал ось в течение пяти лет торговать баранками на ярмарках, которые проводились несколько раз в год. Особо почитались баранки, испеченные с четверга на пятницу накануне праздника Параскевы-Пятницы. Эти баранки, считалось, долго не черствели.

_____________________________________________________________

1 Вульф А. Дорожник


При продаже бублика покупателю дозволялось поцеловать продавщицу, но только через дырку в бублике. А попробуйте-ка это сделать, и не получится. У жителей Валдая это не считалось аморальным. Потому как поцелуя-то нет, а появляется прекрасное чувство трепетного отношения, веселого разочарования и надежды, что необыкновенная красавица одарит вас поцелуем. Валдайская дева своей внешностью, костюмом соответствовала эстетическому идеалу русской женщины: скромные манеры, плавность поступи, величавая сдержанность в проявлении чувств.

«Белолика девица в узорнотканном платье - на шее поджерельник многорядьем бус на груди, коса лентой увита под дерюжим вальком, а ногах онучи с червонными оборами».

Из пословиц и поговорок можно составить художественно-обобщенный образ красавицы: «Грудь лебедина, походка павлина, очи сокольи, брови собольи», «Кругла, пухла, бела, румяна, кровь с молоком», «Смирна как агнец, делова как пчела, красна, что райская птица, верна как горлица». Уж так повелось на Руси, то деревенские девушки работали вдвое больше мужчин, потому красивым считалось плотное, крепкое телосложение: «Дал бы Бог дородность, а красоту сама себе добуду»- утверждает пословица. Желая приблизиться к заветному идеалу, деревенские щеголихи надевали одновременно несколько пар вязаных чулок и пышных нижних юбок, белились, румянились и чернили брови. Замужние женщины тщательно закрывали свои волосы, чтобы не навлечь несчастье на себя и на окружающих.


^ 2.2.Традиционный костюм валдайских женщин

Одежда валдайских красавиц особым разнообразием не отличалась. Сарафан, рубаха, пояс, передник. Одним из наиболее распространенных видов одежды является косоклинный сарафан. Большое распространение имели сарафаны из плотной ткани, обязательно синего цвета. В фольклорной культуре России синий цвет наделялся магическими свойствами- он обозначал воду, которая, в свою очередь, считалась в древности местом, где таятся злые, враждебные человеку силы. Синий цвет мог служить и символом праздника, и символом траура. На западе Валдайского района женщины носили косоклинный сарафан с разрезом впереди. Кто побогаче мог позволить носить сарафан из китайки. Праздничный сарафан — кумачовый, украшался золотым галуном, металлическим кружевом, а серебряные и позолоченные пуговицы вдоль шва выполняли декоративную функцию. Такие сарафаны носили с белыми рубахами («рукавами») из кисеи, богато расшитыми. Праздничные сарафаны и рубахи высоко ценились, их тщательно берегли, передавали по наследству из поколения в поколение. Сарафаны подпоясывали узким поясом, оставляя короткой одеждой- душегреей, сшитой из шелка фабричной ткани и украшенной золотым галуном. По холодным дням с сарафаном носили шугай с длинными рукавами, с трубчатыми складками на спине. Праздничный шугай шили из шелковых тканей или бархата и украшали золотым шитьем. К костюму с шелковым сарафаном надевали головной убор, украшенный шитьем речным жемчугом, золото­серебряными нитями, колотым перламутром. Этим же материалом расшивали нагрудные украшения.

Девичий головной убор отличался от головного убора замужней женщины, как и прическа. Девушка могла носить волосы распущенными или заплетать их в одну косу, а замужняя женщина должна была заплетать две косы и по обычаю не имела права показаться с непокрытой головой. Отсюда специфические формы головного убора- у женщин покрывающие волосы( сороки, кокошник, повойник), у девушек оставляющие их открытыми(венец-красота, коруна; повязка, широкая лента).

Наиболее распространенный вид праздничного головного убора кокошник - род плотной, твердой шапочки. Его носили с сарафаном. Кокошники 18- начала 19 веков искусно расшиты речным жемчугом, украшены плетеными жемчужными и перламутровыми поднизями, золото-серебряным шитьем, цветной фольгой, гранеными стразами. Самые украшенные — девки на выданье, невесты и женщины до первого ребенка.

Семьи на Валдае были разные, а уклад жизни всюду был почти одинаков. Его определяли традиционные обычаи и правила, выработанные веками. За их соблюдением строго наблюдали старики и старухи, которые во все времена и у всех народов считают, что в дни их молодости и нравы были лучше, и соль солонее.

Печь, хранительница тепла и жизни, была «царицей» любого дома. Правда, она царствовала, но не правила. Правительницей являлась женщина. Ее «резиденция» находилась в углу, у входа, свободном от печи. Эту часть избы так и называли «бабий угол». Здесь вершились домашние дела, здесь стоял обязательный ткацкий станок.

В крестьянских валдайских семьях денег на одежду не тратили. С детских лет девочек начинали обучать прясть нитки из льна, конопли, шерсти. Нарядными, разукрашенными прялками гордились. Особо красивые заказывали и дарили к свадьбе. их потом берегли всю жизнь. Замуж выдавали рано: в 12 лет валдайская девушка начинала думать о замужестве и готовить приданое. Причем нашить и навышивать она должна была все себе сама. Потом у юных особ начиналась круговерть вокруг платка. Жених, предлагавший девушке выйти замуж, надевал ей на руку серебряный браслет, а она, в случае согласия, должна была отдать ему свой платок. Если же она замуж за него не собиралась, то и платок ему не отдавала, и браслет себе забирала. У некоторых, таким образом, целые коллекции накапливались. До мужества свои платки девушки всегда носили на видном месте, особенно во время всяких танцулек-гулянок. Видел потенциальный жених у девушки платок и, в случае чего, сразу ухаживать начинал. А если не видел, то и не спрашивал даже: может, обронила она его где-то или потеряла, - а тут же выводы делал, что, либо отдала она его уже кому-то вместе с рукой и сердцем, либо в монастырь решила податься, и мужчины ее теперь, как особи, совершенно не волнуют.

Как и во многих новгородских деревнях, Валдайском районе складывался свой обычай знакомства. Знакомились во время годовых праздников, приезжая в соседние деревни и монастыри. Н.М. Галахина из д. Долгие Бороды вспоминает: «В Иверский монастырь ходили, ходили больше не молиться, а парней приглядеть да девок. Со всех деревень сойдутся. Тут и знакомились, тут и сговаривались, бывало, а потом и засылали сватов.»(1985г). Но чаще всего будущие свадьбы намечались на посидках, которые устраивались девушками по очереди, или на вечеринах (крашено), для которых снимали какую-нибудь избу. На «крашено» привозили девушек из других деревень и гуляли обычно два вечера: «кадрили плясали», играли. На «крашено» приходили посмотреть со всей деревни, односельчане замечали, кто пользуется успехом, а кто весь вечер сидит на лавке. Тут же возникали свадебные «прогнозы», которые зачастую сбывались- вскоре в дом к девушке по вечерам (обязательный элемент оберега) под звон колокольчиков приезжали сваты «славить» невесту.

На Валдае существовала традиция, если девушка нравилась парню, то он дарил ей колокольчик с надписью:

«Кого люблю, тому дарю». А девушка, если отвечала взаимностью, то посылала платочек: «Аленький цветочек, дарю тебе платочек». Или полотенце: «Лицо свое утирай, а меня вспоминай».


^ 2.3.День святой Великомученицы Параскевы,

наречённой Пятницею.


Параскева-Пятница - одна из наиболее почитаемых святых угодниц на Руси. В честь Св.Параскевы составлены особенные молитвы, предохранительным которые носились на шее и считались средством от разного рода болезней. Цветы, травы и другие при вески к образу Параскевы-Пятницы также почитались одним из самых действенных врачебных средств и потому сохранялись с году на год. В случаях какой-либо болезни предки наши варили их в воде и этим отваром поили одержимых разными болезнями.

Св. Параскева считалась еще покровительницею брака, и в этом случае ее ставили в близком отношении к Покрову. «Матушка Пятница-Параскева! -молились в старину девицы,- покрой меня поскорее», Т.е. пошли скорее жениха.

Наконец, Св. Параскеве наши предки приписывали покровительство над торговлей, и от ее имени известны у нас исстари «Пятницкие торги» и ярмарки.

В честь Параскевы-Пятницы в древнее время на перекрестках и распутьях дорог ставили особенного рода столбы с изображениями Св. Параскевы, которые и назывались ее именем. Памятники эти по ему значсвоению весьма похожи на придорожные часовни или кресты и считались у наших предков священными местами.

Параскева-Пятница - бабья святая, повсюду, а особенно на Валдае, валдайские женщины считали ее своей заступницей, хранительницей домашнего очага, пятница издревле была днем, посвященным покровительнице рода и семейного очага.

«Параскева-грязниха, льняница, порошиха».

«На грязнуху не бывает сухо».

^ 2.4.Писатели о Валдайской красавице.

...Расположенный в живописной местности, на важнейшем тракте России, Валдай посещался многочисленными путешественниками и деловыми людьми. Останавливались здесь и удивлялись своеобразию городка и красоте окружающей природы поэты и журналисты, писатели, художники и ученые. Упоминал о Валдае и А. С. Пушкин в романе «Евгений Онегин».

Из Михайловского в Москву -путь его неизменно лежал через Новгород, через города и села Новгородской губернии. Из 25 станций, стоящих на пути, он упоминает в своих письмах или произведениях Новгород, Бронницы, Крестцы, Валдай, Яжелбицы. Пушкин отправил по той же дороге и своего любимого героя. Перед Евгением Онегиным «мелькают мельком, будто тени» все те же Валдай, Торжок и Тверь; вот он покупает баранки «у привязчивых крестьянок», но кажется, этим и ограничивается...

Пред ним Валдай, Торжок и Тверь,

Тут у привязчивых крестьянок

Берет три связки он баранок.2

Вот, например, какие дорожные наставления дает он в письме к своему другу Сергею Соболевскому. Отменной валдайской форели поэт посвятил шутливые строки:

Как до Яжелбиц дотащит

Колымагу мужичок,

То-то друг мой растаращит

Сладострастный свой глазок!

Поднесут тебе форели!

«Яжельбицы - первая станция после Валдая», пишет Пушкин дальше уже прозой. «В Валдае опроси, есть ли свежие сельди?», продолжает он; если же сельдей не окажется:

У податливых крестьянок

(Чем и славится Валдай)

К чаю накупи баранок

И скорее поезжай.

«На каждой станции советую из коляски выбрасывать пустую бутылку; таким образом ты будешь иметь от скуки какое-нибудь занятие»3,заканчивает Пушкин свое письмо к Соболевскому.


____________________________________________________________________

2Пушкин А.С .Евгений Онегин


3Пушкин А.С. Письмо С. Соболевскому

Пушкин, путешествуя с тригорским соседом Алексеем Вульфом, разговаривал о провинциальных девушках. Отзвуком этих разговоров в пути стало стихотворение «Подъезжая под Ижоры», которое поэт начал сочинять в дороге, проезжая по Тверской и Новгородской губерниям.

Подъезжая под Ижоры,

Я взглянул на небеса

И воспомнил ваши взоры,

Ваши синие глаза…

Хоть я грустно очарован

Вашей девственной красой,

Хоть вампиром именован

Я в имении Тверской...

…Упиваясь неприятно

Хмелем светской суеты,

Позабуду, вероятно,

Ваши милые черты,

Легкий стан, движений стройность,

Осторожный разговор,

Эту скромную спокойность,

Хитрый смех и хитрый взор...

Ритм строки словно повторяет мелодичное позвякивание колокольчика, передает летящий бег тройки, быстрое движение по накатанной дороге… красоту прелестниц — наивных добрых девушек, воспитанных «природою и добрыми нянюшками».

Совершая свое знаменитое «Путешествие из Петербурга в Москву», останавливался в Валдае А.И. Радищев, посвятивший городу целую главу под названием «Валдай», в которой нашли отражение правды его жителей и обитателей Иверского монастыря поколения, но, сокращая дни грядущих»... Радищев не меньше Пушкина и Соболевского увлекался валдайскими девками; как сознавался он в черновых набросках к своему «Путешествию»: «и я в молодые мои лета парился у них в бане». Но в окончательном тексте книги первый русский революционер уже избегает столь низменных занятий; голос его гремит и вещает, изобличая нравы: «Кто не бывал в Валдаях, кто не знает валдайских баранок и валдайских разрумяненных девок? Всякого проезжающего наглые валдайские и стыд сотрясшие девки останавливают и стараются возжигать в путешественнике любострастие, воспользоваться его щедростью на счет сего целомудрия». В главе «Валдай» рассказывается о развратных нравах местных крестьянок, однако Радищев подчеркивает, что виною этому «губительство неволю» и развращающий «господский пример». В то же время на ряде выразительных эпизодов писатель показывает, что именно крестьянкам-то и свойственны подлинные человеческие чувства. (...) «Кто не бывал в Валдаях, кто не знает валдайских баранок и валдайских разрумяненных девок? Всякого проезжающего наглые валдайские и стыд сотрясшие девки останавливают и стараются возжигать в путешественнике любострастие, воспользоваться его щедростью на счет своего целомудрия. Сравнивая нравы жителей сея в города произведенные деревни со нравами других российских городов, подумаешь, что она есть наидревнейшая и что развратные нравы суть единые только остатки ее древнего построения. Но как немного более ста лет, как она населена, то можно судить, сколь развратны были и первые его жители.

Бани бывали и ныне бывают местом любовных торжествований. Путешественник, условясь о пробывании своем с услужливою старушкою или парнем, становится на двор, где намерен приносить жертву воображаемой Ладе. Настала ночь. Баня для него уже готова. Путешественник раздевается, идет в баню, где его встречает или хозяйка, если молода, или ее дочь, или свойственницы ее, или соседки. Отирают его утомленные члены; омывают его грязь. Сие производят, совлекши с себя одежды, возжигают в нем любострастный огонь, и он препровождает тут ночь, теряя деньги, здравие и драгоценное на путешествие время. Бывало, сказывают, что оплошного и отягченного любовными подвигами и вином путешественника сии любострастные чудовища предавали смерти, дабы воспользоваться его имением. Не ведаю, правда ли сие, но то правда, что наглость валдайских девок сократилася. И хотя они не откажутся и ныне удовлетворить желаниям путешественника, но прежней наглости в них не видно.»4


В главе «Едрово»( село, находящееся в нескольких километрах от Валдая») писатель восхищается деревенскими женщинами. (...) «Толпа сия стояла более нежели из тридцати женщин. Все они были в праздничной одежде, шеи голые, ноги босые, локти наруже, платье заткнутое спереди за пояс, рубахи белые, взоры веселые, здоровье на щеках начертанное. Приятности, загрубевшие хотя от зноя и холода, но прелестны без покрова хитрости; красота юности в полном блеске, в устах улыбка или смех сердечный; а от него виден становился ряд зубов белее чистейшей слоновой кости. Зубы, которые бы щеголих с ума свели. Приезжайте сюда, любезные наши боярыньки московские и петербургские, посмотрите на их зубы, учитесь у них, как их содержать в чистоте. Зубного врача у них нет. Не сдирают они каждый день лоску с зубов своих не щетками, ни порошками. Станьте, с которою из них вы хотите, рот со ртом; дыхание ни одной из них не заразит вашего легкого. А ваше, ваше, может быть, положит в них начало... болезни... боюсь сказать какой; хотя не закраснеетесь, но рассердитесь. Разве я говорю не правду?»4


(...) « Мои любезные городские сватьюшки, тетушки, сестрицы, племянницы и проч., меня долго задержали. Вы, право, того не стоите. У вас на щеках румяна, на сердце румяна, на совести румяна, на искренности… сажа. Все равно, румяна или сажа.


____________________________________________________________

4Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. Глава «Валдай»

Я побегу от вас во всю конскую рысь к моим деревенским красавицам. Правда, есть между ими на вас похожие, но есть такие, каковых в городах слыхом не слыхано и видом не видано... Посмотрите, как все члены у моих красавиц круглы, рослы, не искривлены, не испорчены. Вам смешно, что у них ступни в пять вершков, а может быть, и в шесть. Ну, любезная моя племянница, с трехвершковою твоею ножкою стань с ними рядом, и бегите в запуски; кто скорее достигнет высокой березы, по конец луга стоящей? А... а... это не твое дело...»

(...) « Анюта, Анюта, ты мне голову скружила! Для чего я тебя не узнал 15 лет тому назад. Твоя откровенная невинность, любострастному дерзновению неприступная, научила бы меня ходить во стезях целомудрия. Для чего первый мой в жизни поцелуй не был тот, который я на щеке твоей прилепил в душевном восхищении. Отражение твоея жизненности проникнуло бы в глубину моего сердца, и я бы избегнул скаредностей, житие мое исполнивших. Я бы удалился от смрадных наемниц любострастия, почтил бы ложе супружества, не нарушил бы союза родства моею плотскою несытостью; девственность была бы для меня святая святых, и ее коснутися не дерзнул бы.»

Путешественник видит много нарядных баб и девок. Он восхищается их здоровым видом, упрекая дворянок в том, что они уродуют свои фигуры, затягиваясь в корсеты, а потом умирают от родов, т. к. годами портили свое тело в угоду моде. Путешественник разговаривает с Аннушкой, которая вначале держит себя сурово, а потом, разговорившись, поведала, что отец умер, живет она с матерью да сестрой, хочет замуж. Но за жениха просят сто рублей. Ванюха хочет идти в Питер на заработки. Но путешественник говорит: «Не пускай его туда, там он научится пьянствовать, отвыкнет от крестьянского труда». Он хочет дать деньги, но семья их не берёт. Он поражён их благородством.

В главе «Едрово» дан образ чудесной крестьянской девушки Анюты — прямое предшествие героических народных женских образов Некрасова.

В Яжельбицах Радищев, как мы помним, рассуждает о том же самом, но несколько в другой тональности — он пишет о «смрадной болезни», которая «делает великие опустошения, не токмо пожиная много настоящего поколения, но сокращая дни грядущих целомудрия».5

В том же 1826 году, в котором Пушкин совершил свое поэтическое путешествие, по тому же тракту, только в обратном направлении, проехался и Александр Дюма, позднее описавший этот вояж в романе «Le maotre d'armes» («Учитель фехтования»).


__________________________________________________________________

5Радищев А.Н. «Путешествие из Петербурга в Москву» глава «Едрово»

Любопытно, что и у него не обходится без мотива «податливых крестьянок». Въехав в Валдай, Дюма увидел «толпы молодых девушек в коротких юбках, которые, как мне показалось, занимаются тайным ремеслом, не имеющим ничего общего с торговлей!».

Не обошел молчанием Валдай и А. Толстой в известном романе «Петр I».

(...) « На Валдайских горах тало веселее,- пошли поляны с прошлогодними стогами, с сидящим коршуном наверху, лесные дорожки, пропадающие в лиственной чаще, куда бы так и уйти, беря ягоду, и шум лесов стал другой,- мягкий, в полную грудь. И деревни — богаче, с крепкими воротами, с изукрашенным резьбой крыльцами. Остановились у колодца воды попить, - увидели деву лет шестнадцати с толстой косой, в берестяном кокошнике, убранном голубой бусинкой на каждом зубчике, до того миловидную - только вылезти из телеги и поцеловать в губы.

- Ну, чего стоишь, вытаращилась? Видишь, у нас обод лопнул, сбегай позови кузнеца.

- Да, ой, - тихо вскрикнула она, бросила ведра и коромысло и побежала по мураве, мелькая розовыми пятками из-под вышитого подола холщовой рубахи.»

В тексте 4 образа, последовательно представленных читателю. Отмечена характерная особенность валдайской местности - ее гористость. Образ горы ассоциируется со спокойной величавостью, которая, как думается, и является отличительной чертой жителей Валдая. Величавость валдайцев подчеркнута такими деталями, как «коршун», сидящий на верху стога, «крепкие ворота» домов, «мягкий, в полную грудь шум лесов».

Шестнадцатилетняя дева с любопытством рассматривает проезжающих. Потребуется окрик, чтобы она сдвинулась с места. Да и как не закричать, если чувство требует своего выхода наружу: дева «до того миловидна», что хочется «вылезти из телеги и поцеловать ее в губы»6. Автор подчеркивает богатство и красоту ее головного убора, даже предлагает полюбоваться и толстой ее косой. Эти детали служат иллюстрацией богатства города той поры.

Упоминает о валдайских красавицах и В. Пикуль в своем знаменитом романе «Фаворит»: «…Валдай встретил служивых обычным разryлом, трактиры бьти отварены настежь, воры играли с проезжими в зернь и карты, цыганки, наехавшие из Молдавии, шлялись меж домов, таская бельё с заборов, ворожили судьбу парням и девкам, а бедовые Валдайские бабы, славные красотой и распутством, заманивали матросов сладкими пряниками...»


__________________________________________________________________

6А.Н.Толстой Петр 1» т.3 гл.5


В 20 веке таким же путем, как и Радищев, только в обратном направлении из Москвы в Петербург, проехал Валерий Писигин, останавливаясь на тех же станциях, что и Радищев.

(...) «Это была худенькая, стройная девочка-блондинка, с длинными распущенным волосами и с голубыми глазами. Одета она была в синюю куртку, под которой была красная водолазка, и в узкие брюки в полоску. Она была невероятно скована и даже не знала поначалу, как себя вести. Наташа смотрела неотрывно на меня и изредка на свою маму, ища поддержки. Ее губы были стиснуты в какое-то подобие улыбки, за которой она пыталась скрыть свою совершенную беспомощность перед ситуацией. Руки свои она прятала, стараясь держать в карманах куртки. Ее зажатый рот и полосочки, идущие от носа вниз ко рту, подергивались и это выдавало повышенное нервное состояние девочки. Одним словом, я встретился со сжатым в комок прелестным существом, у которого надо было хоть что-то узнать.

(...) — Это правда, что ты хочешь стать фотомоделью?

Да, — ответила Наташа.

А что такое фотомодель в твоем представлении?

Ну, это когда фотографируются, ездят везде, заключают контракты, чтобы рекламировать что-нибудь, — говорила Наташа, не отрывая от меня глаз.

(...) и эта худенькая девочка, беловолосая и голубоглазая, поднимает свое маленькое восстание против векового, тысячелетнего смирения и покорства: перед обстоятельствами, предопределенностью, перед нашей дикой невменяемостью. Девочка эта не хочет жить так, как жили ее родители, и родители родителей, и как испокон живут ее миллионы сограждан: «...в зле да шепот и, по иконами в чер-р-ной копоти». Не хочет!

(...) Боже упаси, если кто-то примет это за детский каприз, за испорченность и избалованность. Не из каприза или переизбытка, не от столичных излишеств и пресыщений, а, наоборот, от неимения всего этого появилась у Наташи мечта. Не от желания еще большего, еще лучшего и более яркого, а от отсутствия света вообще, родились такие дерзкие и очень личные планы.

(...) Радищев любовался озером прежде, чем увидал здесь деревенскую девушку Анюту, вскружившую ему голову.

«Едущему мне из Едрова, Анюта из мысли моей не выходила. Невинная ее откровенность мне нравилась безмерно...

...Анюта, Анюта, ты мне голову скружила! Для чего я тебя не узнал 15 лет тому назад. Твоя откровенная невинность, любострастному дерзновению неприступная, научила бы меня ходить на стезях целомудрия...

...Анюта, я с тобой не могу расстаться, хотя уже вижу двадцатый столб от тебя».

А у нас теперь, кроме Анюты, есть в Едрове — Наташа, тринадцатилетняя девочка, живущая где-то за озером вместе со своей мечтой.»


В главе «Едрово» В. Писигин знакомится с девушкой Наташей, которая мечтает уехать из родного дома и стать фотомоделью. Она осталась бы жить на селе, но нет работы, молодым негде и не в чем проявить себя. «Девочка эта не хочет жить так, как жили ее родители, и родители родителей... Не хочет!» Писатель защищает Наташу, говоря, что «не из каприза или переизбытка, не от столичных излишеств и пресыщений, а, наоборот, от неимения всего этого появилась у Наташи мечта». Путешественник сочувствует девушке и жалеет ее.

Николай Мазурин в книге «По дороге на Москву» также упоминает Едрово и, как и Радищев, восхищается деревенскими красавицами. «...Всем взяла ...Какая мастерица плясать! Всех за пояс заткнет, хоть бы кого... А как пойдет в поле жать… загляденье...». Здесь мы видим не только целомудренный образ красавицы, но и труженицы, которая умела не только хорошо плясать, но и хорошо работать и быть верной мужу. (...) Попав в эти места, Радищев с особой симпатией запечатлел в своих путевых очерках целомудренный образ Анюты.

Вот, что вложил он в уста ямщика про эту красавицу:

Да уж и девка!..

«Всем взяла... На нашем яму много смазливых, но перед ней все плюнь.

Какая мастерица плясать! Всех за пояс заткнет, хоть бы кого... А как пойдет в поле жать... загляденье.

Трое вдруг молодцов стали около Анютки свататься, но Иван всех отбоярил».7

Радищев не назвал фамилии жениха Анюты. Иван — и все тут. Но Иваном звали и прадеда Стариковых, того самого, что играючи распрямлял железные шкворни. Так и выпрямь, быть может, писатель знал его, а потому и видел в нем самого подходящего жениха для Анюты. Но и она в крепостной России сулила людям разлуку и горе.

Еще об одной истории рассказывает Мазурин.

(...) «Свобода, равенство, братство. Только бы жить да жить. Но молодая Республика Советов бросила клич: «Социальное отечество в опасности!». Пришел я к своей невесте Полине да так прямо и сказал, что не могу, мол лежать на печке, когда враги лезут со все сторон —, ухожу на фронт. Полина, конечно, в слезы, а потом успокоилась и заявила, что ей место тоже в рядах Красной Армии. Так мы и воевали на пару... Федоровна! Вынеси, пожалуйста, полотенце.


_________________________________________________________________

7Писигин.В. «Путешествие из Москвы в Санкт-Петербург». 1999г. гл. «Едрово».


В дверях показалась пожилая, но еще бодрая женщина. Тот

уважительно представлял ее: Это и есть моя Полина. Учительницей была».8

Имя Михаила Меньшикова также связано с Валдайской землей, в его работах нет ничего о Валдае и валдайских женщинах. Но в «Письмах к ближним» в одной из статей он сравнил образ Мадонны Рафаэля с образом славянской девушки, «русоволосой и темноглазой, с широким умным лбом и ясным, как раннее утро овалом лица

(...) Что такое «великое» в жизни — начинаешь понимать, глядя на святую кротость Мадонны. Великое то, что не измято, что закончено природой как ее художественное произведение, в котором нельзя передвинуть ни одной черты: все в нем «как следует», все прекрасно. Именно таких девушек, простых, застенчивых, с первого взгляда на них уже неприступных для чего-либо, кроме благоговения перед ними, каждый из нас встречал. (...) Всматриваясь часами в лицо Мадонны, я ничего не мог себе представить более родного, более русского, чем это лицо. Именно русского, как это ни странно говорить о Рафаэле. Склад головы Мадонны не еврейский и не античный, это голова среднеевропейской, славянской девушки, русоволосой и темноглазой, с широким умным лбом и ясным, как раннее утро овалом лица. Я понимаю, как смешна претензия присвоить России идеал итальянского художника, но позвольте мне сказать то, что я думаю ­лицо Мадонны удивительно русское.»9


Конечно же, высказывания Меньшикова мы можем по праву отнести и к валдайским девам и женщинам.


_________________________________________________________

8Мазурин Н. «По дороге на Москву» 1968г. глава «Едрово»

9Меньшиков М.О. «Письма к ближним» (валдайские дневники)

^ 3.Заключение. Мое отношение к теме исследования.

Чудесный Валдайский край, его удивительной красоты природа, история всегда были неисчерпаемым источником вдохновения многих выдающихся деятелей искусства. Целый ряд известных писателей и поэтов, которых приводили на валдайскую землю жизненные обстоятельства и интерес к истории, культуре Валдая, жили на Валдайской земле и, как правило, отражали это в своём творчестве.

Это Г. Р. Державин, А. С. Пушкин, А. Н. Радищев, В. П. Острогорский, М. О. Меньшиков, В. С. Соловьёв, С. А. Нилус, Н. К. Рерих, В. П. Острогорский, М. Л. Матусовский, Б. С. Романов и многие другие. В литературном наследии мы часто встречаем яркую палитру валдайской природы, описание нравов и быта разных исторических эпох. Любовью к валдайской природе и её людям проникнуты поэтические строки наших современников, которые жили и творили на этой земле и оставили нам свои бессмертные строки. Это – Р. Рождественский и М. Алигер, М. Светлов и С. Щипачёв, В. Берестов и М. Матусовский. Проникновенные строки посвятили Валдаю местные поэты и прозаики: П. Сукнов, Л. Коновалова, Б. Васильев, Б. Романов, М. Волостнов, О. Шевелёва, В. Рогоцкий, А. Астапчик, Т. Бакина, А. Волженин, В. Юдашев (В. Долбешкин), П. Егоров, Т. Жбанова-Мачкалян, С. Калинина, П. Камчатов, Р. Лытасова, О. Любимова, Е. Марголин, И. Мауткина, Н. Машенин, А. Нефёдова, Д. Радес, Л. Трущенков, В. Шалаев и многие другие. Валдай восхищает нас и сегодня своим целебным воздухом, ароматами безбрежных лесов, незамутнёнными озёрными водами, девственной природой и богатой историей. С валдайских высот предстаёт величие и красота земли русской. И как сказал поэт:

Когда б не смутное влеченье

Чего-то жаждущей души,

Я здесь остался б,

Наслажденье

Вкушать в неведомой тиши. 10

Полученные результаты проведенного исследования могут быть использованы для проведения литературных вечеров, экскурсий по Валдаю, на уроках. Данная работа обсуждалась на заседаниях школьного научного общества. Собранный материал использовался в литературно-фольклорном вечере для учащихся 8-х классов и в литературной композиции «Валдай глазами валдайских дев». В моем городе много достопримечательностей, но, даже, если бы ничего этого не было в моем городе, я все равно любила бы его ничуть не меньше, потому что Валдай – моя «малая родина», через любовь к которой приходит любовь к «большой Родине»- России.

_______________________________________________________________________________________________________________________________________________

10. Под небом Валдая. /Сборник произведений валдайских авторов. НП «Родные просторы». Библиотека журнала «Невский альманах». Санкт-Петербург, 2007 – 206 с.

Словарь


Крашено — вечеринки.


Красота — девичья повязка или веночек из лент и цветов, символ

девичества.


Скрутно — нарядно (скрута — нарядная одежда, девичий головной убор).


Повойник — платок с «рогами», который носили в городах пожилые

купчихи.


Понева — один из древнейших элементов русского национального костюма,

своеобразная предшественница юбки — носилась на поясе, в отличие от

сарафана — наплечной одежды. Сменить сарафан на поневу считалось

большим несчастьем.


^ Коруна — (венец) девичий головной убор.


Накосник — девичье украшение, вплетавшееся в косу при помощи шнура

между прядями волос.


Литература


1. Игры и праздники Валдая, Москва, 1995r.

2. Круглый год, Москва, Правда, 1991.

3. Мазурин Н. «По дороге на Москву», 1968, гл. «Едрово».

4. Маслова Г.С. «Народная одежда русских, украинцев и белорусов в 19-

20 в.вВ сб. Восточно-славянский этнограф. М., 1956, с.466

5. Меньшиков М.О. «Письма к ближним».

6. Панкеев. И. «Русские праздники». Москва, 1998г.

7. Писигин. В. «Путешествие из Москвы в Санкт-Петербург». 1999г. гл.

«Едрово».

8.Радищев А. «Путешествие из Петербурга в Москву»., 1968г., гл.

«Едрово».

9. Традиционный фольклор Новгородской области. Ленинград. Наука.

1979г.

10. Традиционная женская праздничная одежда. Новгородский

областной дом народного творчества. В. Новгород, 2001 г.

11. Под небом Валдая. /Сборник произведений валдайских авторов. НП «Родные просторы». Библиотека журнала «Невский альманах». Санкт-Петербург, 2007 – 206 с.






Похожие:

Образ валдайской девы в произведениях писателей iconАрхетип Трикстера (по К. Г. Юнгу)
Так например, архетип матери, может выразится и через образ девы Марии, через ведьму, бабу-ягу, и через образ двуликой богини Кали,...
Образ валдайской девы в произведениях писателей iconРеферат по литературе Тема детства в произведениях русских писателей XIX века
Пути нравственной зрелости героя произведения Н. Г. Гарина-Михайловского «Детство Тёмы»
Образ валдайской девы в произведениях писателей icon«Образ молодого учителя в произведениях Ю. Полякова «Работа над ошибками» и А. Иванова «Географ глобус пропил». Секция: «Литературоведение»
«Образ молодого учителя в произведениях Ю. Полякова «Работа над ошибками» и А. Иванова «Географ глобус пропил»
Образ валдайской девы в произведениях писателей iconТест №12. «По страницам детских журналов «Мурзилка» и «Весёлые картинки» Какой журнал не детский? А «Мурзилка»
Кто из писателей в юмористической форме рассказывал в своих произведениях, как не надо поступать?
Образ валдайской девы в произведениях писателей iconУрок в 5 классе по теме: «Интонации зимы в музыкальных и литературных произведениях»
Дальнейшее изучение выразительных и изобразительных интонаций в произведениях искусства
Образ валдайской девы в произведениях писателей iconРеферат по истории философии «человек и искусство»
Осознание человеком самого себя отражается в каменных фигурках, в чертах памятников архитектуры. Человеческие качества и чувства...
Образ валдайской девы в произведениях писателей iconВиталий крикуненко, член Национального союза писателей Украины и Союза писателей России, Москва к истории одной мистификации Как «тайному советнику»
Как «тайному советнику»-землячку не удалось поссорить Николая Васильевича и Тараса Григорьевича
Образ валдайской девы в произведениях писателей iconРеферат На тему: «Образ Чiпки»
Образ Чiпки. У центрi роману образ Чiпки селянинабунтаря, невтомного шукача правди, котрий зрештою зiйшов на криву стежку боротьби...
Образ валдайской девы в произведениях писателей iconРеферат По теме: «Образ Чiпки»
Образ Чiпки. У центрi роману образ Чiпки селянинабунтаря, невтомного шукача правди, котрий зрештою зiйшов на криву стежку боротьби...
Образ валдайской девы в произведениях писателей iconПортреты татарских писателей в творчестве м рахимова

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©zazdoc.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы